— Я думаю — он согласится, если еще десять баксов дать!

— Теперь не будете посылать фотографию в газету?

— Почему? Пошлем для хохмы, верно? В местную, гатчинскую! “Красносельский Вестник”!

— Поехали... Сейчас он с нас стричь будет.

— Ну уж дудки! — сказал Морзик и, едва они медленно поравнялись с машущим перчаткой Шишкобабовым, приоткрыл стекло и показал подполковнику грязноватый кукиш. Размер композиции из трех пальцев был столь внушительный, что начальник ОБЭП предпочел махнуть еще раз, на этот раз разрешающе: дескать, проезжайте, недосуг мне!

Вслед за красным, как пламя, “саабом” они повернули на проспект. У свекольно-бордового домика с надписью “Гатчинский отдел дознания” стоял с видом несколько обалдевшим местный оперуполномоченный Багетдинов и, покуривая, потирал лишь недавно зажившую голову.

— Хоть покатаемся... — удовлетворенно хмыкнул Лехельт, потягиваясь и разминая затекшие ноги. — Осточертело с утра стоять!

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, — предостерег его Зимородок.

И как в воду глядел. Сделав круг почета по родному городу. Винтик с шиком подкатил к единственному в Гатчине казино с вывеской из гирлянды электрических лампочек.

— У-у!.. — разочарованно заныл Морзик. — Это якорь! Это надолго!

— Будем ждать, — сурово сказал Клякса, паркуясь у обочины неподалеку.

— Может, разрешите зайти внутрь?

— У тебя что — деньги есть? То-то же. А без денег там шляться подозрительно. Вдруг он тебя узнает? Ведь он тебя видел на Московском вокзале.

— Не... — махнул лапищей Вовка. — Этот — лох, он не узнает! Есть такие кадры, глаза — как два штопора, так и сверлят. Они хоть через сто дет встретят на улице случайно — и узнают. Я таких сразу вычисляю. А этот — не...

— Он только о себе думает, — весьма убедительно проговорил Дональд. — Окружающими он не интересуется и ничего вокруг не замечает.

— Все равно — не будем рисковать, — непреклонно решил Зимородок.